Издания Курганской области / Военно-патриотические издания / России доблестные даты / Разгром немецких крестоносцев 

18 апреля - День победы воинов князя Александра Невского над немецкими рыцарями на Чудском озере (1242 год).


Кто к нам с мечом придет,
от меча и погибнет.
На том стояла, стоит и стоять
будет русская земля.
Александр Невский

Европа и Русь вступили в тринадцатый век в сложной политической, религиозной и военной обстановке. После великих крестовых походов авторитет папства и римских священников пошатнулся. Главнейшие реликвии христианства, его материальные предметы, связанные с деятельностью Иисуса Христа - Нерукотворная икона Богородицы, крышка Гроба Господня с изображением самого Христа, высеченным Ангелом Божьим, Неугасимая лампада, горевшая перед Гробом Господним, плащаница и знаменитая Вероника - плат с нерукотворным изображением Спасителя, другие святыни, многие века хранившиеся в храме Воскресенья Господня в Иерусалиме, были неожиданно утрачены. Ради завладения ими и затевали крестовые походы папские духовники Они мечтали названные выше святыни перенести в Рим, чтобы тем самым возвеличить этот город и папство, сделать Рим мировой столицей христианства. Но после крестового похода святыни исчезли. О их судьбе знали лишь немногие лидеры папской курии и высшие чины Православной церкви.

А случилось вот что. Участники первого крестового похода нуждались в средствах. Перед отправкой в Палестину рыцари взяли крупный заем у византийского императора Исаака Комнина. И тот, как только крестоносцы взяли Иерусалим, попросил рассчитаться с долгами. В их уплату крестоносцы и отдали святыни. В Константинополь были отправлены надгробная плита с изображением Спасителя и многое другое из святых реликвий. Римские священники "остались с носом", не получили вожделенных святынь. Им достались лишь гробницы апостолов Петра и Павла да реликвии святых более низших рангов.

Православный Константинополь, получивший от крестоносцев главные святыни, вывезенные из Палестины, продолжал оставаться мировым центром Христианства. Его позиции даже возросли, чего никак не хотели католики Рима. Это взбесило папских священников. Они организовали крестовый поход на православный Константинополь. В 1204 году Константинополь пал.

Но папские миссионеры и там не получили того, на что рассчитывали: великие реликвии христианства вновь от них ускользнули. По свидетельству рыцаря Робера де Клари, они во время штурма города стали добычей венецианцев и были ими кому-то проданы.

Зато вскоре в первой Новгородской летописи тех лет был записан рассказ Добрыни Ядрейковича о падении великого Константинополя, свидетелем которого стал новгородский политик и боярин. И сделана приписка к его рассказу, что Добрыня Ядрейкович привез в новгородский храм Святой Софии кусок Гроба Господня!

Эта запись способна многое объяснить в Европейской истории, а также и в истории Новгородской земли в первой половине тринадцатого века. Советский историк, исследователь рыцарства Дмитрий Зенин считает, например, что, заполучив кусок Гроба Господня, частицу главнейшей святыни, Великий Новгород сразу стал в одну шеренгу с крупнейшими мировыми центрами христианства - Иерусалимом, Константинополем и Римом, а значит автоматически - первейшим городом на Руси. Видимо, ценнейшее приобретение послужило и тому, что Добрыня Ядрейкович вскоре был провозглашен новгородским архиепископом - Антонием Вторым, а Новгородская архиепископия с того времени стала считать не обязательным для себя исполнять указания Киевской митрополии.

Европа еще продолжала бродить хмелем крестовых походов, а с востока к ее пределам уже катился грозный вал монгольского нашествия. Орды кочевников уже теснили волжских булгар и половцев из причерноморских степей, грабили и разоряли южные русские земли. Вот в этих ситуациях и надо рассматривать роль и значение Александра Ярославовича в русской и Европейской истории, во взаимоотношениях с двумя духовно-рыцарскими орденами, соседствовавшими с землями Новгородскими.

Еще дед Александра, Всеволод Большое Гнездо, друг императора Священной Римской Империи Фридриха Барбароссы, по его просьбе в свое время одобрил создание рыцарских орденов в прусских и литовских землях. Именно от Всеволода получили в ленное владение Литву и Пруссию Ливонский орден меченосцев и вернувшийся из Палестины Тевтонский орден. Оба эти ордена были вассалами русского православного князя до самой его кончины в 1212 году. С их помощью Всеволод надеялся в случае угрозы защищаться от нашествий кочевников.

В 1236 году оба ордена объединились. Во главе их стал гроссмейсер Тевтонского ордена Герман фон Зельц, назначивший магистром Ливонского ордена своего соратника по Палестине Андрея фон Вельфена. В 1238 году, после подтверждения вассальной присяги отцу Александра великому князю Владимирскому Ярославу Всеволодовичу, фон Вельфен на обратном пути заехал в Новгород к Александру, чтобы с ним "урядиться". О чем они беседовали - навсегда останется тайной. Но, как свидетельствуют новгородские летописи и ливонские хроники, убеленный сединами многоопытный воин был удивлен и восхищен дарованиями сына своего сюзерена. Вернувшись в Ригу и собрав своих рыцарей и людей всех сословий, Вельфен рассказал о своей встрече с Новгородским князем Александром, закончив свою речь словами: "Несть равных ему во всем свете". Так же похвально об Александре он написал и фон Зельцу.

В этот год стали частыми гостями на Руси легаты папы Григория IX, который решил, что настало благодатное время решительных успехов католичества на востоке Европы. Некоторые южнорусские князья уже бежали от татар в Австрию, Венгрию, Богемию и Моравию. Легаты Григория IX вели переговоры о переходе в католичество и с отцом Александра великим князем Владимирским Ярославом, и, как полагает историк Дмитрий Зенин, уговаривали его передать Риму священный кусок Гроба Господня. Великий князь будто бы уклонился от ответа, сказав, что он не волен распоряжаться имуществом Новгородской церкви.

В мае 1240 году в Новгород приехали тонкие политики, католические кардиналы Гельд и Гемонд. Официально утверждалось, что они прибыли побеседовать с юным князем о вере. И действительно, в летописи нет упоминаний о встрече легатов с архиепископом Новгородским, но в них зато сообщается, что после беседы с папскими послами князь Александр наедине держал совет с архиепископом, а потом, пригласив папских послов, сказал им лишь одну фразу: "От вас учения не приемлем".

После посещения Новгорода католические кардиналы отправились ... в Швецию. И не случайно. Враг папы император Священной Римской империи Фридрих Барбаросса запретил всем своим подданным участвовать в любых предприятиях, проводимых католической церковью, под угрозой конфискации всех земельных владений провинившихся. И это охлаждало самых горячих сторонников папы.

Немецкие рыцарские ордена, будучи вассалами Ярослава Владимирского, не решались тогда выступить против его сына. На призыв папы пойти в Новгород за святыней могли только откликнуться в Швеции, где только закончилась междоусобная война и ярл Биргер, отличившийся в борьбе против законного государя, очень нуждался в отпущении грехов. Участие в походе на Новгород, освященном главой Католической церкви, позволяло Биргеру рассчитывать на прощение его великих грехов и на то, что за его потомками будет закреплено право престолонаследия в Шведском королевстве. Кроме того Биргер надеялся на легкую победу, зная, что Александру ждать помощи неоткуда. Под Киевом стоят рати хана Гаюка, многие земли русичей сильно пострадали от монгольских набегов. А в самом Новгороде авторитет папы римского был достаточно внушительным.

По мнению папских легатов, да и самого Биргера, достаточно было только высадиться на Руси с солидной военной силой и прочитать папскую буллу новгородцам, как все будет улажено без особого сопротивления. Для подкрепления папской буллы практичный Биргер включил в состав своего войска и претендента на новгородскую архиепископскую кафедру епископа Томаса. Обстановка была критической.

Но не зря фон Вельфен говорил о новгородском князе Александре, что "несть равных ему во всей вселенной". Князь понимал, что угроза порабощения нависает над Русью не только с востока, но и с запада. И если от угрозы с востока можно было откупиться большой данью, то крестоносцы в дань требуют душу народа, его святую веру, а потом и землю. Особо он ощутил это после женитьбы на дочери полоцкого князя Брячеслава, на земли которого зарились литовские князья. Так что вместе с невестой и приданым Александр получил и обязанность защищать от врага и земли новой родни. Понимал он, что наезды папских послов не кончатся уговорами, вслед за ними могут последовать и попытки прийти на Русь силой.

В 1239 году Александр начал обустройство укреплений на берегах Шелони, на путях, ведущих в Новгород с запада. Ремонтировались прежние сторожевые городки, была основана новая крепость Городец. Ее окружили рвом, валом и бревенчатой оградой. В том же году новгородский князь организовал охрану у впадения Невы в Финский залив. Старейшина жившего здесь племени ижорцев Пельгусий был назначен начальником стражи. Все это Александру было сделать непросто. Пришлось долго уговаривать, чтобы заставить понять необходимость прижимистых новгородских бояр, дать деньги на строительство укреплений и содержание сторожевого охранения.

Сегодня мудрости и предусмотрительности Александра можно только удивляться. В июле 1240 года шведский флот численностью в сотню судов, что ходят под парусом и на веслах, вошел из Финского залива в Неву. Путь этот для шведов был не нов, наторен веками, как часть водной дороги "из варяг в греки".

Но на этот раз шведы не спешили к Черному морю. Их прельщали богатства новгородские. Владения Новгорода простирались от Балтики до Ледовитого моря и до Рифейских гор, многочисленные народы здесь промышляли пушниной, многими ремеслами, вели большую торговлю с дальними странами. Если даже не удастся завладеть Новгородом, можно удовлетвориться захватом невских берегов и крепости Ладоги, что значило бы лишить торговый город моря, а это равносильно жизни с петлей на шее. Можно было запросить и большой откуп.

Но шведы и не помышляли о серьезном сопротивлении русских. Их флотилия прошла по Неве. Было решено сделать временную остановку у Ижоры. Некоторые корабли вошли в ее устье, а большинство причалило к берегу Невы. С судов были брошены сходни на берег. Шведская воинская и духовная знать, в том числе Биргер, ярл Ульф Фаси в сопровождении католических епископов, в числе которых был Томас, сошли на русскую землю. Слуги Биргера раскинули для него большой шатер, шитый золотом. Шведский полководец, "кичась безумием своим", как сказано в летописи, отправил послов в Новгород, передать князю: "Аще можеши противиться мне, то се есмь уже зде, пленяя землю твою". Биргер не сомневался в успехе. Однако горько просчитался.

Глава стражи ижорцев Пельгусий видел весь шведский караван, пересчитал суда, запомнил, как они выстроились у берегов Ижоры и Невы, и быстро послал гонца в Новгород на доклад к князю. Гонец не жалел лошадей. И поспел до прибытия посольства ярла Биргера обо всем доложить.

Сообщение Пельгусия, хотя и поразило Александра, но не застало врасплох. Наступил час, ради которого он годами многотрудно изнурял себя дружинной службой, еще мальчиком участвовал в походах отца, прилежно слушал бывалых оруж-ников и воевод на военных советах. Теперь Александру предстояло самостоятельно вести дружину свою в первую битву, стать во главе всего войска. И драться предстояло не за чей-то престол - за землю Русскую, с жестокими и опытными захватчиками.

Нравом Александр Ярославич был затаенно пылок. Его серые глаза часто темнели до черноты. Переменчивый в движениях, в игре ума, он производил впечатление прежде всего устойчивости. Все его существо излучало энергию. Широкоплеч, с тяжелыми ладонями, могучей грудью, на которую не годился ни один чужой доспех, но лишь кольчуга, собранная по его личной мерке, кольцо к кольцу. Александр Ярославич не был высок ростом, но "ладно скроен и крепко сшит", как говорят о таких людях в народе.

Александр прошел в Новгороде при отце обучение внутренней и внешней дипломатии, постиг искусство подчинять бояр и повелевать толпой, переменчивой и грозной. Этому он учился, присутствуя на вече, иногда на совете, слушая беседы отца.

Но особое место в обучении и воспитании княжича отводилось ратному делу. Пока его научили "вседшие на коне, в бронех, за щиты, с копьем, якоже биться" - прошли годы. Владеть конем, защитным и наступательным оружием, быть и турнирным рыцарем, и знать строй пеший и конный, тактику полевой битвы и осады крепости - это целый мир, своеобразное искусство.

Владеть конем - это значило управляться с седлом, уздой, усилиями, удилами, стременами, скребницей, путами, плетью, шпорами.

Древнерусский воин-профессионал умел все - бился и в конном строю и пешим. Князь-воевода предстает как тяжеловооруженный всадник, владеющий рубящим, колющим, ударным оружием, он - копейщик, оружник, бранистарец: копье, меч, сулица-дротик, лук со стрелами, кистень, булава, боевой топорик, шлем с пристегнутой к нему бармицей, для защиты шеи и затылка, кольчуга, щит - вот его вооружение. К тому же ножны, футляр для топора, колчан, рукавицы, ремни - и все это должно быть пригнано, подогнано. Опытный конный лучник делал 6 прицельных выстрелов в минуту при дальности до 200 метров, прицеливался мгновенно, натягивая тетиву. Наконечников копий и стрел существовало десятки видов, надо было приловчиться, выбрать полюбившиеся.

Мало было все это пудовое вооружение надеть и нести. Когда лучники, осыпав противника тучей стрел, произведут разведку боем, князю надлежало возглавить войско и, прижав к бедру копье, слиться в плотную массу с дружиной, а когда твоя рать с ходу сшибается с вражеской, опрокинуть ее и довершить битву мечами в рукопашной. Пешцы, лучники-стрельцы доделывают остальное.

Скорость, совершенное владение конем, сила и смелость - вот что нужно. При удачном начале можно было выиграть битву в первые минуты. Битвы были ожесточенные, яростные, быстротечные. Они требовали от воинов личного мужества.

Только от знаний и сметки князя зависело, какое войско брать в дело: наспех поднятый легковооруженный конный отряд - вдогон за лихими в набеге литовцами; тщательно собранную тяжеловооруженную городскую пехоту и сельских пешцев - в большой поход с предстоящими осадами.

Князь должен знать, как делать подкопы для отвода воды, сооружать осадные метательные машины - пороки (от слова "прак" - праща), отынивать крепости, вскидывать лестницы, перемахивать валы и стены, а если надо - то и сидеть в обороне, со стен отстреливая вражеских пешцев и в вылазках сокрушать их. Наконец, совладать с обозами - тоже ратное дело, а то останешься без оружия или упустишь добычу.

Князь должен заботиться об охранении - дозоре, помнить и о засаде; знать, как раскинуть широкие, укрепленные на толстом столбе, яркие, разноцветные шатры, - словом, удобно и безопасно расположить лагерь.

Князь должен уметь искусно вооружаться и вовремя раздать оружие дружине и полкам, построить их для боя и самому стать так, чтобы все видели льва на высоко поднятом цветном княжеском стяге, его золотой шлем, меч с золотой рукояткой и блестящие шлемы и красные щиты его воевод. Пока блестят шлемы и реют стяги - будет непоколебимо войско.

Для всего этого надо было воистину быть "под шеломом повиту, с конца копья вскормлену".

Идею Александра идти немедленно к Неве и отразить шведов - боярский совет одобрил, он знал, что делал: молодой князь вырос на глазах новгородцев и заслужил их доверие умом и мужеством. Стоя с одетой в боевые доспехи дружиной на молитве в Софийском соборе и слушая благословения на поход владыки Спиридона, двадцатилетний Александр впервые не видел перед собой родной и знакомой фигуры отца. Это волновало, но и вселяло в душу ответственность и решимость.

После церковной службы князь собрал на Софийской площади свою дружину и "начал крепите ее речью, которую закончил: Нас немного, а враг силен. Но не в силе Бог, но в Правде". , . Александр располагал небольшой своей дружиной, да отрядом воинов-новгородцев. Недостаток сил нужно было возместить внезапностью нападения, умелой тактикой ведения боя и мужеством воинов. Он напомнил ратникам о победе, свершенной новгородцами полвека назад, в наказание за разбойные набеги шведов на новгородские земли. Воины-новгородцы совершили тогда морской поход на Шведскую столицу Сигтуну, взяли ее, разрушили до основания укрепления, а в качестве памятного трофея победители привезли с собой в Новгород знаменитые сигтунские медные ворота и установили их в соборе святой Софии. Литые львиные головы смотрели на ратников со створов ворот и как бы вопрошали у проходивших мимо воинов - стоять ли вратам тут и дальше или, победив, шведы отвезут их к себе за море?

- Бог с нами. Пойдем на недругов - и победим, - обратился Александр к рати.

И площадь ему ответила:

- Куда обратишь свои очи, князь, там будут и наши головы.

А он им в ответ:

- Станем крепко. Пусть никто не озирается вспять. Кому не умереть, тот жив останется.

Уверенный в себе Александр не имел надобности долго убеждать. В решительные минуты он сливался с народом: люди мыслили его мыслями, он говорил их языком. Зычный голос из толпы воинов прокричал:

- Да паду за тебя, князь, первым! Александр повернул голову на голос и возразил:

- Нас мало, врагов вчетверо больше Никому не даю права погибнуть, пока не победим!

Молодой князь умел ценить праведное слово церкви, но не меньше - смелость своих суждений и действий. Он рано понял, что ценность предводителя определяется его нравом, решительностью и деяниями.

Дружина Александра спешно двигалась вдоль Волхова до Ладоги. Здесь к войску примкнул отряд ладожан, потом присоединились ижорские ратники. К утру 15 июля все войско, преодолев около 150 километров пути, подошло к неприятельскому лагерю И успели как раз! Надменные рыцари вели себя вальяжно, бражничали, даже не выставили охранения. Биргер, пируя в золототканном шатре, даже и не помышлял, что русское войско уже подошло на полет стрелы и тихо занимает исходные позиции для нанесения удара.

Недаром Александр много читал и размышлял о боевых походах великого грека Александра Македонского, еще мальчиком участвовал в походах отца, слушал его рассуждения и советы с воеводами перед сражениями Теперь, затаясь на лесной опушке, он наблюдал за расположением шведов и сразу обнаружил их позиционную слабость. Она состояла в том, что часть войска находилась на берегу, а другая часть - на судах. Суда же соединялись с крутым берегом сходнями. Если их в самом начале схватки столкнуть в воду, то шведы сразу потеряют свое превосходство в численности войска. Оно будет разъединено.

Если ударить по врагу вдоль берега Ижоры в центр расположения шведских войск и одновременно наступать по берегу Невы, скидывая сходни и громя суда, то вражеские полки окажутся зажатыми в угол, лишатся маневра и свободы действий. Эти замыслы Александра были поддержаны советниками князя.

Новгородцы изготовились к атаке. Затрубил боевой рог. Конный отряд Гаврилы Олексича выскочил из леса и ринулся вдоль Невы, сбивая сходни в воду и не давая ратникам с кораблей сойти на берег.

Дружинники Александра вместе с князем ударили вдоль Ижоры по центру шведского войска. Перепуганные рыцари выскакивали из шатров. Более смелые хватали доспехи и бежали к лошадям, слабые духом опрометью неслись в стороны судов, чтобы укрыться там. Сам Биргер с дружиной устремился навстречу новгородскому князю, но был повержен ударом его копья и пал на руки оруженосцев. В Новгородской летописи значится, что князь Александр ". . . возложил Биргеру печать на лице острым своим копием".

Такое начало предвещало хороший исход битвы. Дружинник Савва на коне пробился через шведские ряды к шатру Биргера и подрубил столб его основания. Шатер рухнул на глазах всех воинов. Это возымело такое действие - будто рухнуло главное знамя шведского войска. Русские воины, увидев "падение шатерное, возрадовашася". Над Невой раздавались возгласы: "За землю Русскую! За Правду Новгородскую!"

Русские ратники повсеместно теснили шведов. Таврило Олексич сражался у берега, не пуская отступавших шведов на суда, а с кораблей на землю. Когда он увидел, что шведы уводят королевича Биргера на судно, то вслед за его свитой ринулся на коне по сходням. Его вместе с конем сбросили в воду, но выбравшись на берег, храбрый дружинник продолжил бой. Здесь опять "Наеха, и бился с самим воеводою посреди полку их", "побил его и убил епископа" - претендента на высшую новгородскую духовную власть. Рядом с Александром сражался новгородец Сбыслав Якунович "наеха многожды на полк их и бьяшется единем топором, не имея страха в сердце своем. И паде неколико от руки его", а другие бывалые воины "подивишися силе его, храброству".

Русские воины под командой Миши (кроме имени героя о его родословной больше ничего не известно) с топорами в руках врывались на корабли шведов, рубили парусные мачты, прорубали борта ниже ватерлинии и топили суда.

Ловчий Александра, лишь недавно попавший в Новгород вместе с двором молодой княгини из Полоцка, Яков - "наеха на шведский полк с мечем, и мужества" так, что князь "похвалил его".

Не отходивший от Александра его слуга Ротмир "бился пешь, и обступиша его мнози шведы", и после яростного боя он "от многих ран пад, скончался".

Вечером сражение закончилось. Уцелевшие шведы стремительно поднимали паруса, а кто и на веслах спешили отойти от берега в воды Финского залива. Поле боя было усеяно трупами захватчиков. Мертвыми рыцарями нагрузили два брошенных в панике противником судна и пустили с поднятыми парусами вслед за бежавшими. Но не всем погибшим хватило места на скорбных кораблях Новгородцы "ископаше яму, вметаша их в ню бесщисла". Потери в новгородской рати были до удивления малы: погибло два десятка воинов.

Возвращение в Новгород князя Александра и его дружины было триумфальным - духовенство, бояре, торговцы, простые люди высыпали за стены города и бурно приветствовали победителей. Боевое крещение Александра состоялось. Оно выявило в князе крупный полководческий талант, решительность, организаторскую волю. За мужество и личную отвагу, проявленные в битве, народ нарек князя Александра Ярославича могучим и славным прозвищем - "Невским". С той поры русские люди с гордостью и волнением в сердце называют знаменитого полководца - Александр Невский.

Победа над иноземными захватчиками на Неве была, однако, лишь частью великого дела Александра Ярославича по охране русской земли и Православной веры - первой блестящей ее страницей. Среди богатых трофеев, брошенных шведами на захваченных кораблях, были найдены даже бискупы, в которых католики рассчитывали крестить русичей в римскую веру. Митрополит Киевский Кирилл писал Александру в Новгород, что наконец-то православие обрело защитника, "равного которому нет и не будет".

Пленных крестоносцев после похода поставили на колени у стен собора Софии, и владыка, по решению князя Александра, сурово, но с достоинством, возгласил: "Идите с миром, но помните, что вы побеждены Новгородом".

Слава Невской победы разнеслась по всему христианскому миру. Авторитету римских крестоносцев был нанесен внушительный урон. Зато за дела эти русичи стали называть князя Александра - святым.

Князь Александр понимал, что папа и крестоносцы могут недооценивать урока на Неве, не сделать из него правильных выводов, попытаются снова посягнуть на Русь и православную веру. Он потребовал от бояр и купечества новых значительных средств для укрепления границ и увеличения численности дружины, а для себя - большей власти и самостоятельности. Бояре не согласились. Им казалось, что угроза городу миновала надолго.

Положение было тревожное, меры для безопасности нужно было принимать срочно. Рассчитывать на помощь других княжеств, в большинстве своем пограбленных татарами, не приходилось. А бояре упирались, не хотели раскошелиться. . . и тем более поделиться властью.

Александр был человеком решительным, в отца. Он пошел на риск. Не зря учил его отец тонкостям в политике в отношениях с новгородской знатью. Со своей дружиной он вернулся на свою родину, к отцу в Переяславль-Залесский.

Новгород на Руси был особым городом со своим демократичным укладом, на первый взгляд. Князь здесь не занимал всесильного положения. Новгородцы сами призывали к себе и назначали князей, обуславливая при этом в договорах их права и обязанности. Как-то Великий князь Киевский Святополк восхотел посадить княжить в. Новгороде своего сына без согласия на то новгородского вече. Гордые новгородцы ответили на это так: "Если, княже, у твоего сына две головы, то присылай его к нам".

Были случаи, что новгородцы, не считаясь с договором, прогоняли князей, ставших неугодными им. Но оставаться вовсе без князя Новгороду было опасно: на бескняжий город будут постоянные претенденты, а это грозит войной, раздорами, постоянным беспокойством.

Иметь князя, да еще с хорошей родословной, большими родственными связями, было даже выгодно. В случае военной беды на помощь могли прийти со своими полками родственники. А это значило, что не обязательно надо иметь свою многочисленную рать, содержание которой стоило немалых денег. Поэтому чаще всего в Новгороде княжили потомки Владимиро-Суздальских князей, самых влиятельных и богатых на Руси. Это о дружинниках деда Александра, Всеволоде Большое Гнездо сказано в "Слове о полку Игореве", что они могут веслами Волгу расплескать, а шлемами - Дон вычерпать!

С Владимиро-Суздальскими князьями многие считали за честь подружиться и тем более - породниться. Когда над Грузией нависла опасность турецкого порабощения, туда был позван владимиро-суздальский князь Георгий. И царица Грузии, гордая красавица Тамара, вышла за него замуж, обеспечив своей стране таким образом могучую поддержку русских княжеств. О большой дружбе с Всеволодом Большое Гнездо самого императора Великой Империи Фридриха Барбароссы уже говорилось выше.

Прошло немногим больше месяца после ухода Александра из Новгорода, как угроза с запада русским землям возобновилась. Поражение на Неве больно уязвило папу римского и его крестоносцев. Немецкие рыцари, собранные из всех крепостей Ливонии - из Одения, Дерпта, Феллина и других, а также датские рыцари из Ревеля под руководством Кнута и Абеля, сыновей короля Вальдемара II, затеяли великий поход на Русь. Дипломаты папской курии не жалели на него сил и средств. Ливонский орден располагал тогда 20-тысячным войском. Папские легаты поощряли его решение финансовыми средствами и благословениями.

Первым пал под натиском крестоносцев город-крепость Из-борск. От него до Пскова всего 30 километров. Когда псковичи узнали о нашествии, то быстро собрали ополчение. В него вошли "все до единого" боеспособные люди, как сообщает летопись, и пошли выручать пострадавшего от врагов соседа. Но освободить Изборск не удалось. Потеряв в бою более пятисот ратников и своего воеводу Гаврилу Гориславича, псковичи, отступив, едва смогли прорваться в родной город.

Крестоносцы пожгли посад, осадили Псков и целую неделю штурмовали его. Но город устоял. Александру стало известно об этом. Он надеялся, что у псковичей есть все, чтобы отбить захватчиков. Немецкий летописец хроник, сам человек военный, тоже считал, что псковская крепость при единстве ее защитников неприступна. Но единства на этот раз не было.

Нашлись в Пскове среди бояр сторонники Ордена. Среди них был и посадник Твердило Иванкович. Эти крамольники, что "переворот держаче с немцами", сперва добились от вече согласия на выдачу в залог крестоносцам детей бояр и богатых купцов, а затем Твердило и его приспешники "подвели" рыцарей во Псков.

Так не взятый боем город оказался в руках врага. Слухи о легкой добыче быстро долетели до Германии. Новые рыцарские отряды и разного рода разбойничьи шайки потянулись на Русь.

Зимой крестоносцы заняли Капорье, недалеко от Финского залива, и стали возводить там каменную крепость. . . форпост для нападения на Новгород с севера. Вскоре они захватили Лугу. По дорогам вблизи Новгорода рыскали отряды захватчиков. Они забирали у крестьян хлеб и скот, лошадей для своего воинства. Создалась угроза, что по весне нечем будет пахать землю и засевать поля.

Боярский совет в Новгороде, устрашенный нашествием крестоносцев, долго судил, как быть, чтоб и врагов покарать, и гордыней своей не поступиться. Не хотелось совету слать послов на поклон к князю Александру, но народ наседал, требовал вернуть Невского на княжение в Новгороде.

Ждал ли Александр Невский, что его попросят вернуться в Новгород? Ждал. Он регулярно получал известия о бесчинствах крестоносцев - "псов рыцарей", как их обозвал простой народ. И сам он, как человек светлого ума, редкой интуиции, большой стратег, предвидел будущие события. И посольство от Новгорода за ним приехало. Возглавлял его сам архиепископ Спиридон. Послы упросили князя Ярослава отпустить сына Александра на княжение в Новгороде.

На этот раз князь Александр Невский поставил условием к договору, что у него должна быть власть - и над казной, и над людьми, у него должно быть право распоряжаться силами и средствами без долгих обсуждений и переговоров с боярским советом. Его условия, не без скрипа и упираний, были приняты.

Летом 1241 года Александр Невский вернулся в Новгород. Приезду мужественного князя "рады быша новгородци". Твердая рука Невского вновь легла на городское боярство. В свои далекие планы князь Александр бояр не посвящал, но требовал исполнения договора. Выбора у боярского собрания не было. Князь был великолепным знатоком воинского дела, а в смелости, решительности, предвидении - ему не было равных не только в пределах Новгорода - всей Руси.

Особенность Александра Невского была и в том, что его память не хранила обид. Они не точили ему душу, не звали к сведению счетов. Возвратившись в Новгород, он словно разметал его застойный воздух. Воеводы, сотники, ополченцы - все становилось на свои места, принимало осмысленную стройность и стойкость.

Князь Александр без промедления взялся за дело. Его дружинники совместно с конными новгородцами начали энергично очищать ближние к городу земли и дороги от немецких поборников. Захватчики, боясь расправы, покидали селения, уходили во Псков и прилегающие к нему селения.

Пополнив силы добровольцами из ладожан, карелов и ижорцев, Александр задумался: куда направить первый удар? Немцы укрепились в трех местах: на севере-западе от Новгорода в крепости Капорье, на западе - в Юрьеве, на юго-западе - во Пскове. Пойти на запад с малыми силами опасно, могут отрезать от своих с тыла. Лучше начать громить врага на русских землях. Капорье или Псков? Псков стоит на границе с ливонскими землями. Здесь подмога к рыцарям может подойти быстро. К Капорье - самый верный путь. Дружина князя Александра подошла к Капорье. Сильнейшая крепость была взята и разрушена до основания. Среди пленных тевтонов князь заметил одного, не то чтоб мужественнее других, но с надменным взглядом. Александр взмахнул рукой, чтобы рыцаря подвели поближе. Несколько секунд они бешено смотрели друг на друга. "Вот оно, алчное рыцарство, - думал князь, - готовое уничтожить местные племена и русичей, чтобы "Расчистить землю на востоке для "Крепкой крови", как напутствовал их папа. Зрачок у немца словно перерезало мгновенной чертой: наглость потеснил страх. Как ни мимолетно было выражение, князь поймал его. Пленник понял, что оно замечено.

- Псов рыцарей пешими и простоволосыми, в цепях, гнать в Новгород, - сказал Невский. - Местных переметчиков, что льстиво служили им, вздернуть на веревках!

Взятие и разгром Капорье был первым шагом в замыслах князя Александра. Но уже первый успех русичей отразился на обстановке в Прибалтике. Восстали против гнета крестоносцев жители острова Саарема. Они перебили рыцарей и католических священников. Андрей фон Вельфен вынужден был подписать с сааремцами договор, по которому зависимость острова от крестоносцев стала минимальной.

Второй задачей для князя Александра было освобождение от немецких рыцарей Пскова. Но для этого своих сил у него не хватало. Пришлось обратиться за помощью к отцу. И тот направил свои "низовские" полки во главе с братом Александра Андреем. Общая численность русского войска достигла двадцати тысяч. С этой силой можно было начинать серьезный военный поход против крестоносцев.

Александр Невский перекрыл своими дозорами все пути, ведущие к Пскову, направил свои полки на земли эстов, поддерживающих немецких крестоносцев. Оттуда неожиданно Александр повернул свое войско на Псков. Ему удалось сходу ворваться в крепость и в жестоком бою освободить город от предателей бояр и немцев. Посадник Твердило и его приспешники были вздернуты на виселицы, а рыцари, закованными в цепи, отправлены в Новгород.

Ливонский орден был потрясен потерей Пскова. Крестоносцы полагали, что овладели им навсегда. Потери рыцарей убитыми были так велики, что перекрывали самые крупные утраты в самых великих сражениях. В ярости гнева орден поклялся отомстить Новгородскому князю Александру и стал собирать в кулак свои силы.

Александру долго сидеть в Пскове не было расчета. Он понимал, что предстоит решающее сражение с крестоносцами, но не хотел, чтобы оно затронуло Новгородскую землю, принесло разор русским селениям. И он выступил в поход на землю эстов, на Дерпт. Дорога эта ему была знакома по походу отца к Эмайыге.

Севернее Пскова лежит Псковское озеро, а еще севернее -Чудское. Рать Александра двинулась на Изборск и, обогнув с юга Псковское озеро, пошла у Чудскому. Западнее его войска остановились для пополнения фуражом и продовольствием. Разведывательные отряды ушли дальше для выявления неприятеля, разведки его сил и расположения.

Вблизи селения Моосте конный отряд во главе с Домашем Твердиславичем и тверским воеводой Кербетом вышли на главные силы крестоносцев. Завязался горячий и тяжелый бой. В летописи о нем сказано, что "враги убиша мужа чесна Домеша и инех с ним, а инех руками изоимаша", остальные же "к князю прибегаша в полк". Русский отряд понес значительные потери, но местонахождение крестоносцев, их силы стали теперь известными. " Как и где встретиться с немцам, идти ли им навстречу или | выстроиться в боевом порядке и ждать? - Над этими проблемами думал князь Александр. На месте стоянки русичей лесисто-болотистые окрестности не позволяли развернуть боевые порядки. В те времена, обычно, искали для битвы место ровное и открытое.

Тяжелые раздумья охватили Александра Невского. Он хорошо знал, что у крестоносцев сильное, хорошо организованное и вооруженное войско. Каждый рыцарь, вступая в орден, дал обет быть беспрекословно послушным и до конца стойким. В ходе многих сражений крестоносцы выработали особое построение войска. Оно представляло клин или трапецию, обращенную к противнику острым концом. Это острие и фланги состояли из закованных в железные латы рыцарей и их лошадей, а внутри этой живой и подвижной брони - пехота. Грозно и неудержимо движется такой клин - "кабанья голова" - на противника, расшвыривая и рассекая его строй, дробит на части и уничтожает. Александр видел этот строй в походах отца и знал его сильные стороны.

Боевое построение русских войск - это сильный центр большой полк (чело) и два менее сильных полка по флангам (крылы). Так учили Александра воеводы. Это построение он видел в походах и битвах отца.

Но что будет, если рыцари своим железом сомнут и пробьют "чело" русских, как много раз они это делали с отрядами ливов, латышей и эстов?

И снова раздумья кружили голову князю. Надо было противопоставить немецкой "свинье", так называли это построение крестоносцев на Руси, что-то новое, свой "капкан". Одной храбростью победы над крестоносцами не добиться.

Нужно было изменить тактику, чтобы "свинья, пройдя сквозь центр, как по маслу, увязла, забуксовала, не смогла развернуться, а на ее фланги обрушились бы сильные "крылы" русских войск. И лучше всего это было сделать на открытом месте, на льду.

Князь Александр отступил на лед Чудского озера. Крестоносцы направились туда же. Теперь надо было выбрать выгодную позицию. Целый день Александр обследовал чудское озеро, его берега, протоки. Нашел хорошее место - протоку Узмень, соединяющую Псковское и Чудское озера. Это место не раз было поводом для стычек между русичами и Орденом, чьи владения на другом берегу были хорошо видны теперь князю с Вороньего камня - глыбы, возвышающейся над озером метров на пятнадцать.

Александр Невский решил поставить свою рать на правобережной отмели Узмени, промерзшей до дна, в двух километрах от Вороньего Камня. Его боевой порядок почти примыкал к лесистому восточному берегу. Правое крыто прикрывала укрытая слабым льдом Сиговица. Перед левым - был далекий ледяной обзор. При наступлении крестоносцы станут видны, как на ладони. Их построение, силы направление главного удара полностью будут просматриваться русскими.

Острое время требовало безошибочных решений. Александр решил внести изменения в построение войска. Его центр будет состоять из ополченцев - горожан и селян, вооруженных копьями, топорами, мечами. Перед ним он поставит лучников, которые должны осыпать наступавших крестоносцев тучами стрел.

Закаленные в боях, хорошо вооруженные воины и дружины князей встанут на флангах. За центральным полком, чтобы лишить маневра немецкую конницу, он решил поставить сотни саней обоза, в них было легко заскочить в пылу сражения, но развернуться здесь или сражаться коннику было трудно. А вслед за санями берег, он густо усеян крупными каменьями. Здесь было тоже очень трудно вести бой рыцарю на коне, зато пеший воин мог хорошо маневрировать и укрываться. Немецкая "свинья" должна была здесь расквасить свое рыло, повернуть назад или отступить на тонкий лед Сиговицы, что было очень рискованно для закованных в железо конников. Эту уловку подсказал Александру опыт отца: восемь лет назад князь Ярослав во время боя заманил крестоносцев на тонкий лед речки Эмай-ыги и лед не выдержал, провалился. Многие рыцари тогда утонули. Трудно было рассчитывать, что рыцари забыли об этом уроке, но ...

Немецкие крестоносцы тоже хорошо знали правило построения русского войска и не видели труда в его разгроме. На рассвете 5 апреля 1242 года Александр, стоя на возвышении, увидел, как железное войско крестоносцев вышло на лед. Закованные в латы, в шлемах с рогами, когтистыми лапами и другими устрашающими украшениями, в белых с черными крестами плащах, с длинными копьями, прижатыми к бедру, укрывшись за щиты, рыцари двигались, как таран. Кованые намордники, надетые на лошадей, делали их тоже устрашающими чудовищами. В середине клина, стараясь не отставать от конников, вооруженные короткими мечами и секирами бежали рыцарские слуги и пехота.

Подпустив крестоносцев метров на двести, лучники осыпали "немецкую свинью" тучей стрел. Под их градом клин словно уплотнился, сузился, но его таранный удар не уменьшился. Центр обороны русских под его натиском расступился. "Наехаша на полк немци и чудь и прошибашося свинью сквозь полк..." - так летописец запечатлел этот момент в Новгородской летописи. Теперь рыцарям, по их тактике, следовало расчленить русскую рать на части и истреблять.

Но отступающие русичи забежали за сани обоза и дальше не уходили. Рыцари же на скаку врезались в сани. Кони их падали, ломая ноги, а пешие ратники Александра секли топорами слетевших с коней крестоносцев, лупили оглоблями, стаскивали с седел крюками.

По команде Александра с флангов ударили по крестоносцам главные силы русских. Дружина навалилась на рыцарей с тыла. Войско крестоносцев было взято в кольцо. Конные рыцари перемешались со своей пехотой, мешали друг другу вести бой. Такого не бывало в других сражениях. Под тяжестью сбившихся в кучу рыцарей и закованных в железо их коней стал проламываться лед. Многие рыцари тонули в полыньях и проломах. Увидев это, подневольные воины крестоносцев бросились наутек, старались прорвать кольцо и выскочить на берег. Вскоре и рыцари, нарушив обет быть стойкими до конца, бросились вслед за своими кнехтами. Александр приказал преследовать беглецов. До противоположного берега протоки лед был усеян трупами захватчиков.

Это была полная победа. Четыреста убитых рыцарей было подобрано на бранном льду, пятьдесят попали в плен, многие утонули. Но самым позорным для крестоносцев было то, что часть рыцарей бежала с поля битвы, побросав свое оружие, скинув с себя не только воинские доспехи, но и обувь.

"Возвратился князь Олександр с победою славною". Рыцарей "ведяхут босы подле коней". Войско возвращалось домой, как было издавна принято: ". . . полк по полце, бьюще в бубны и трубище во трубы и в сопели." Следом двигался обоз с боевыми трофеями. Встречали победителей всенародно с пением молитв и здравиц князю и воинам "хоробрым".

Автор "Жития" понимал душою и сердцем значение победы над крестоносцами как судьбоносное, святое дело. С той поры, писал он, "нача слыти имя его по всем странам и до моря Египетского, и до гор Араратских, и об ону сторону моря Варяжского и до великого Рима."

Безусловно, в двухлетней войне с немецкими захватчиками, посягнувшими на русскую землю, и закончившейся полным разгромом крестоносцев на озере Чудском, таланты Александра Невского как полководца и политика раскрылись ярко и убедительно. Если его Невская победа определила судьбу Новгорода и православия на Руси, то Ледовое побоище подтвердило, что для иноземных поработителей на русской земле места нет, оно же показало ведущее место Владимиро-Суздальской династии Всеволодовичей в решении дальнейшей судьбы всего русского народа. Может быть им положены первые камни в основание Великой России.

Летом 1242 года в Новгород к Александру приехали послы из Ордена и попросили у князя вечного мира. Мир был заключен. Говорят, что тогда-то Александр Невский и произнес свои знаменитые пророческие слова: "Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет!" Победа на Чудском озере на века остановила германцев у западных границ Руси.

Эхом Ледового побоища стали восстания против крестоносцев племен куршей и пруссов. Им помогли в борьбе с захватчиками литовский князь Миндовг и польский князь Святополк. На этот раз рыцарей побили у Рейзенского озера. К сожалению, в дальнейшем эти народы не смогли объединиться против напора германцев и были почти полностью истреблены. На их землях германцы создали Пруссию, где веками селилась немецкая военная знать. Здесь все, даже дома, хозяйственные постройки возводились так, чтобы их в любой момент можно было приспособить под линии и узлы обороны. Из этого государства-крепости немецкие поработители грозили славянам многие века, вплоть до весны 1945 года, когда советские войска ликвидировали этот опасный оплот германского захватнического духа.

Заслуга перед Отечеством Александра Ярославича была высоко оценена русским народом и Православной Церковью. Еще при жизни он был наречен народом русским Святым, а после смерти канонизирован Православной Церковью. Его образ - бес-страшного и талантливого борца за интересы Отечества во все века служит примером для россиян. В 1725 году Екатериной Великой был учрежден орден Святого Александра Невского для награждения офицеров и генералов за крупные военные успехи и отличия.

В самый трудный период Великой Отечественной войны с немецко-фашистскими захватчиками, 29 июля 1942 года, Советское правительство учредило вновь военный орден Александра Невского. Его получали командиры за выбор "удачного момента для внезапного, смелого и стремительного нападения на врага и нанесения ему крупного поражения с малыми потерями для своих войск". Эти слова, взятые из статута ордена, раскрывают главное в полководческом даровании князя Александра Невского.

Примечательно, что в военные годы имя Александра Невского много раз звучало из уст Верховного Главнокомандующего вооруженными силами нашей страны Иосифа Виссарионовича Сталина, призывавшего народы Отечества громить немецких оккупантов, как делали это Александр Невский и era дружинники.

В 1942 году художник Павел Корин написал для выставки "Великая Отечественная война" картину-триптих с изображением в центре ее князя Александра Невского. Появились почтовые открытки и конверты с изображением победы русской дружины над крестоносцами на Чудском озере. Письма в этих конвертах бойцы с фронта слали домой, заверяя родных и близких, что будут громить врага, как это делал Александр Невский.

Тогда же вышел на экраны художественный фильм "Александр Невский". Образ героического князя Александра воодушевлял миллионы и миллионы бойцов на бесстрашие в борьбе с немецкими захватчиками во имя победы, во имя свободы, во имя Родины.

Для курганцев образ Александра Невского дорог еще и тем, что святой князь является покровителем нашего города. Потому-то 15 июня 1896 года была произведена закладка храма его имени в городе Кургане по благословению Преосвященнейшего Агафангела настоятелем Градо-Курганского Богородице-Рождественского собора протоиереем Иоанном Волковым. Более века светлый образ и дух героического предка русского воинства осеняет нас и благославляет на добрые мирные и ратные дела во славу и упрочение Отечества.

Начиная с 1993 года в Кургане стало традицией отмечать день памяти Святого Благоверного князя Александра Невского. Ежегодно в его честь в городе проходит фестиваль русской духовной музыки. Звучит она не только в стенах кафедрального собора Александра Невского, но и во многих залах учебных заведений, клубов, Домов культуры.

И так не только в Кургане - по всей Руси великой. Память о славных деяниях и подвигах Александра Ярославича жива в народе. И будет вечной!

Поклонимся и мы великому предку. Будем крепить характер свой его мужеством, чтобы стать достойными сыновьями Отечества.

Геннадий Устюжанин